История с и
[Заметки о языке]

История с "и"

Философ мыслит — лоб скрипит, и лысина линяет, —
А суть всего совсем не там, где он предполагает.
Мерайли

Традиционно в русском языке выделяют десять гласных звуков, которые можно условно обозначить как [а], [ьа], [о], [ьо], [у], [ьу], [э], [ьэ], [ы], [ьы] = [и]; заглавными буквами обозначены открытые гласные, строчными — закрытые. В общем случае закрытые гласные образуются при перекрывании задней частью языка потока воздуха во время произнесения соответствующей открытой гласной. Поскольку мышцы у человека работают не сами по себе, а в координации с другими мышцами, закрытое произнесение гласных неизбежно влечет за собой изменения в положении прочих артикуляционных органов, и прежде всего губ. Поэтому закрытый звук несколько отличается от соответствующего открытого по общей окраске.

Мудрые фонологи могут возразить, что на самом деле фонем всего пять (или шесть?), а все остальное — варианты произнесения, аллофоны. Мы пока не будем влезать в их междоусобные споры — просто немного понаблюдаем...

Открытые гласные употребляются после твердых согласных, закрытые — после мягких. С другой стороны, можно считать и наоборот: согласные смягчаются перед закрытыми гласными. Например, [бьа] = [(бь)а] = [б(ьа)]. На письме кириллицей принят второй вариант и для обозначения закрытых гласных введены специальные буквы: [б(ьа)] → (бя) и т. д. Тут, правда, возникают сложности...

Например, согласные иногда смягчаются и без последующей гласной — перед другой согласной или в конце слова: "пальто", "больна", "огонь", "смерть". Пришлось ввести для обозначения этого специальную букву. Если хорошенько прислушаться, можно заметить, что соответствует она некоему закрытому гласному звуку, который частенько возникает в произношении на месте безударных [и], [ьэ] или [ьа] (безударные [ью] и [ьo] после согласных в русском языке встречаются редко — но, похоже, превращаются в беглой речи в тот же самый нейтральный закрытый звук). То есть, [па(льй)то], [бо(льй)на], [ого(ньй)], [с(мьэ)р(тьй)]. Иногда эта редуцированная буква приобретает вполне живой вид: "палетот", "болен", "огненный", "смертельный". Выходит, что согласные смягчаются тогда, и только тогда, когда за ними следует закрытая гласная — да здравствует единообразие!

С другой стороны, открытые звуки [а], [о], [у], [э] в русском языке могут употребляться самостоятельно, в начале слога; соответствующие закрытые гласные [ьа], [ьо], [ьу], [ьэ] такого себе позволить не могут — в начальной позиции они появляются только в составе дифтонга: [йьа], [йьо], [йьу], [йьэ]. В данном случае [й] играет роль согласной — и смягчается согласно общему правилу перед закрытой гласной. Поскольку сочетания [й] с открытой гласной типа [йа] или [йо] встречаются только в попытках произнести иностранные слова на иностранный же манер, на письме экономят буквы и употребляют я, ё, ю и е для обозначения [йьа], [йьо], [йьу] и [йьэ] соответственно.

В отношении пары [ы]—[и] все с точностью до наоборот: [ы] в начале слова — большая редкость (разве что в названии буквы "ы", да в производном от него термине "ыкание"); с другой стороны, [и] предпочитает открывать слово самостоятельно: "иго истории" — а вариант йи встречается преимущественно в кириллической транскрипции иностранных слов. Тем не менее, если предыдущий слог заканчивается дифтонгом или мягкой согласной, [и] в начале слога йотируется подобно остальным закрытым гласным: "майи" = [м(айи)] = [ма(йи)], "кельи" = [(кьэ)(льй)и] = [(кьэ)(ль)(йи)]; ср.: "портупеи". Странно это. Где истина? Можно, конечно, сослаться на прихоти развития, объявить это случайным стечением обстоятельств... Но скребут кошки на душе: что-то неладно в этой истории с игом.

Но что такое гласная в начале слога? По сути своей, гласные суть непрерывное звучание, а согласные — перерывы в нем. Если одна гласная следует непосредственно за другой, в голосе возникает плавный переход одного качества в другое — дифтонг или трифтонг. До появления согласной звучание не прерывается — поэтому дифтонги и трифтонги воспринимаются как одна гласная, пусть даже сложно устроенная, и потому они образуют только один слог.

Стало быть, разделение гласных в произношении есть не что иное, как вставка между ними особого звука, который не слышен сам по себе, но влияет на качество последующей гласной — или наоборот, подвергается ее воздействию. Не бывает [арбуз] — на самом деле это [ъарбуз]; не бывает [яблоко] — на самом деле это [ъйьаблоко]. В первом случае [ъ] — это просто твердый приступ; во втором — два лица [й] (гласная и согласная) встречаются вместе, и получается что-то вроде [(ъьй)(йьа)] (ср. греческое "Γιάννης" — "Янис"). Можно получить представление о об этом, если утрированно произнести "йяблоко" — точно так же можно эмфатически сказать "мьясо" вместо "мясо".

Идея не нова. Во многих языках фонемный характер пауз явно обозначается на письме, и звучание этой пустоты варьируется от нуля до очень громкого шепота или даже рычания. Из физики известно, что никакое движение не может начаться мгновенно, всегда есть некий переходный процесс. В речи такой переходный процесс при возобновлении звучания после остановки есть особый звук. Считать его фонемой или нет, обозначать на письме или нет — это уже несущественные детали. Так, в греческом языке еще недавно проставление знаков легкого и густого придыхания было обязательным — потом решили, что это излишество. Во французском языке есть буква h, которая никогда не читается, но в одних случаях отделяет слово от предшествующего (h aspiré) — а в других нет (h muet). Так и русское [ъ] в мягком варианте разделяет слова в произношении, а твердом нет. Тут не просто аналогия: во французском языке h aspiré появляется именно перед закрытыми гласными. В турецком языке буква ğ используется для обозначения мягкого придыхания в середине слова (ср., например, "maalesef" и "mağara") тогда как в начале слова встречается только буква y. В арабском языке наблюдается целый букет гортанных фонем, обозначаемых разными буквами.

Есть надежда, что восстановление скрытого придыхания позволит разобраться с некоторыми хитрыми языковыми явлениями.

Например, поведение на стыке слов. Люди не говорят отдельными словами. В живой речи вместо них — синтагмы, склеивающие несколько слов в целые фразы или куски фраз (например: "шквал огня" произносится слитно, как [шквалагня]). После каждой синтагмы можно, в принципе, остановиться и не продолжать. Частенько люди так и делают, и разговорный язык изобилует незаконченными фразами. В конце концов, само определение понятия "слово" довольно расплывчато, и не всегда можно с уверенностью сказать, что является словом, а что нет. Например, артикль — это отдельное слово или нет? В немецком языке артикль пишется отдельно, а в арабском, болгарском или молдавском — приклеивается к существительному; во многих языках артикль присоединяется к слову, начинающемуся с гласной (написание через апостроф). Иногда артикли пишутся через черточку. Точно так же, предлоги, союзы и местоимения могут употребляться самостоятельно — а могут присоединяться к существительному, фактически превращаясь в морфемы (например, в турецком языке: "bir kardeş ile" — "kardeşimla" — "kardeşimlaydı"). То, что русские приставки происходят от соответствующих предлогов, — общеизвестно. Иногда роль слова начинают играть целые фразы (вроде арабских "бисмилля" или "иншалла"). А в ряде письменностей пробелов между словами вообще нет, и знаки препинания практически отсутствуют. Однако считать базовой единицей языка синтагму трудно из-за ее принципиальной неустойчивости, зависимости от интонации (например: "подлость не криминал" — "подлость — не криминал"; или пресловутое "казнить нельзя помиловать").

Но это лирическое отступление. А наблюдение обнаруживает, что в русской речи, если слово оканчивается на согласную, а следующее начинается с открытой гласной, — возникает связывание, как будто слова написаны без пробела: "шквал эмоций" читается как "шквалэмоций", а "ноль эмоций" — как "нолемоций". Если второй слово начинается с закрытой гласной, связывания нет: "пол ежа" — "роль ежа". Однако своенравная гласная и — и тут ведет себя не как все. Она связывается с предыдущей согласной, но после твердой согласной произносится как [ы]: "он шел и плакал", "пульс истории" — но: "боль и печаль", "соль истории". После приставок даже написание меняется: "предыстория". Точно так же, если предыдущее слово оканчивается на гласную: "девочка Ира" — это совсем не то, что "девочка Яна", — а "на заре истории", скорее, сродни "на склоне эпохи", а не "по воле естества". В гордом одиночестве остается "мальчик Йилдыз" — за это его наградили буквой й.

Как уже говорилось, поток речи представляется в виде чередования гласных и согласных, когда заканчивается одно — начинается другое. Если на конце слова оказывается согласная, пауза после слова играет роль гласной — она, ведь, приходит на смену согласной. Таким образом, можно считать, что все слова в русском языке кончаются на гласную, и записывать это как [мьодъ] или [сталъ]. Как и [й], звук [ъ] полифункционален, он может выступать и в роли гласной, и в роли согласной.

Остается только заметить, что [й] представляет собой мягкий/закрытый вариант [ъ], а [ь] можно трактовать, как еще более укороченное [й]. Когда однородные звуки сталкиваются в речи, они как бы сливаются в один звук того же качества (как правило, это определяется первым звуком последовательности) — пусть даже он будет неоднородным, меняясь от начала к концу. Для русского языка внутренняя динамика фонем не принципиальна.

Теперь можно заниматься анализом конкретных ситуаций:

"сон ангела" → [сонъангела] → "сонангела" (как редуцированное "сон(ы)ангела")
"конь Анны" → [ко(ньй)(ъа)нны] → [кон(ьйъ)анны] → "конянны"
"вагон яблок" → [вагонъйьаблок] → [ваго(нъ)(йьа)блок]
"тень ястреба" → [теньйъйьастреба] → [те(ньй)(йьа)стреба]

Связывание или его отсутствие возникает совершенно естественно. Точно так же, для слов, начинающихся с (и) получаем:

"дом идиота" → [дом(ъъь)ыдиота] → [домыдиота]
"роль идиота" → [рол(ьйъь)ыдиота] → [ролидиота]
"он едет" = о(нъ)(йьэ)дет
однако: "он идет" = он(ъь)ыдет

Таким образом, за процессами связывания можно увидеть логику звукового строя русского языка.

Но как быть с кажущейся уникальностью звука [ы/и/й/ь/ъ]? Почему с другими звуками не происходит ничего подобного?

На самом деле — происходит. Только не столь откровенно. Когда мы говорим, что в русском языке закрытые звуки не встречаются в начале слога без йотирования, — это не совсем так. Например, в слове "веер" после произнесения первого слога речевой аппарат уже находится в положении для произнесения закрытой гласной — и необходимость вставки дополнительных звуков отпадает: [(вьэ)(ьэ)(ръ)]. Ср. также: "уже это" и "уж это", "на нуле эмоций". Возникает кластер [э/ьэ/й/ь/ъ], и в ряде случаев удобнее описывать фонологические явления с его помощью. Возможна аналогичная кластеризация вокруг звука [а] (например: "не земля, а черт знает что"). Есть и кластер [у/ьу/о/ў/ъ/в]. Наконец, аналогично ведут себя сонанты [н] и [м]. Надо только внимательно присмотреться, чтобы обнаружить сходство. В результате язык предстает не хаотическим нагромождением исторических случайностей, а целостным образованием, живым организмом. Такая, вот, история.


[Заметки о языке] [Унизм]